Ф.И. Гиренок “О сознании”. (философский факультет МГУ)
Автор: ФилоСОФИЯ | 21 Апр 2009
О сознании.
Обычно сознание понимается как сознание «о». Откуда же у сознания появляется это «о»? Ведь порядок идей сознания не отражает порядок вещей реального, а вещи реального – не копии идей сознания. Это «о» в сознании от языка. Язык же по существу своему является пространственным и предметным. «О» сознания – это результат трения сознания о язык. Это мозоль сознания. Для того, чтобы понять сознание, нужно срезать его языковой нарост.
Сознание без «о» становится беспредметным. В нем нет знания о предметах. Знание в сознании не от сознания, а от языка. Редуцируя «о» мы избавляемся от проблемы удвоения вещей. Мир перестает двоиться. Ни один предмет больше не существует сначала где-то там в пространстве, а затем у тебя в голове, т.е. в сознании. Всякий предмет существует только один раз. В сознании без знания остается лишь префикс «со». Вернее, в слове «сознание» остается префикс «со». Язык нам тем самым дает понять, что сознания уже нет. Что от него остался жалкий осколок. Но язык лукавит. Он вводит нас в заблуждение. И это понял Деррида, который придумал один из способов борьбы с языком. В сознании вычеркивается знание, но сознание остается как «со». И это будет само сознание. Представление о том, что сознание – это знание, которое, как коммунальная кухня, является одним на всех, общим для всех, маскирует независимость сознания от знания и является языковой проделкой. Один на всех – символ, но сознание об этом молчит. Оно понимает. Язык говорит и недоговаривает, устанавливая коммуникативную границу между говоримым и умалчиваемым. Язык услужлив. Он соблазняет знаками, которые понятны, доступны и не требуют особого труда при своем использовании. Для сознания недоговоренное – это как гвоздь в ботинке. Ему некомфортно, тяжело, ибо договаривание требует напряжение ума. Язык предлагает сознанию свои услуги. Он может избавить его от напряжения, заменяя ум привычными употреблениями слов. И всегда нужно выбирать: или напряжение ума или легкость языка. И выбирают, как правило, язык. Языковые знания подавляют сознание, изгоняют его из языка и запирают в подвале умалчиваемого. Не сознание фильтрует язык, а язык фильтрует сознание, используя мощь общепризнанного, всем известного и само собой понятного. Поэтому знание общее для всех, одно на всех – это не сознание, а репрессия языка по отношению к сознанию. Итак, сознание – это сознание. Префикс «со» заменим местоимением «мы». Получаем мы знание как наиболее адекватную языковую форму сознания. Или просто Мы, полагая в нем вычеркнутым знание о Мы. И это будет сознание Мы. Мы не нуждаемся в Я. Напротив, Я, для того, чтобы быть, нуждается в Мы. Редуцируя Я, нам приходится удалять и интенции Я. Мы не интенциально. «Мы сознание» континуально. В нем нельзя выделить значимые единицы. Оно одно, одиноко и едино. Это некое единочество. Если эмоция является пределом человечески возможного, границей между реальным и воображаемым, то «мы сознание» обозначает трещину в сфере воображаемого, которая будет заполняться знаками. Трением Мы об Они вырабатывается язык для непонимания, для защиты символов Мы. Язык – это кожа, поверхность сознания, то, что делает его непроницаемым для воздействия извне. Мы не естественно. Оно мистериально, ибо оно всегда «уже сознание». В мистерии воображаемого факт ощущения превращается в факт сознания. И ничто вне мистериального действия само собой не осознается. Само собой сознание появляется только в доме, в том, что замещает мистерию. Момент, когда человек больше, чем ничто и меньше, чем бытие, определяется эмоцией. Чувство Мы дает человеку сознание. Это чувство не дано вместе со свойствами тела. К нему можно прийти через вовлечение в мистериальные практики общей жизни. К сознанию мы нужно было двинуться, пойти, что бы оно было. Существовать – значит уклоняться от встречи с абсурдом. С тем, что работает по принципу конъюнктивного заглатывания различных содержаний, по принципу «и – и», совмещающему несовместимое. Путь уклонения от абсурда ведет к дому, к быту, к тихой повседневности знаковых порядков. Поиски сознания всегда мистериальны, ибо они нарушают спокойный ритм повседневности и сложившийся порядок языка. Префикс «со» в слове «сознание» кодирует эмоцию, чувство неуместного, устремленного к своему месту. Благодаря этой эмоции имеет место местоимение «мы». Если эмоция – это сознание без знания (сознание), а язык – это сознание без эмоций (сознание), то сознание – это тоннель, переход от эмоции к языку, от воображаемого к реальному через фильтры знаковых порядков. «Сознание без знания», направляемое воображаемым, лежит в основе воли. Язык внушает, чувство волит. Сознание не реальность, не игра сил реального. Но это и не игра видимостей в знаковом порядке языка. Говорить – это не значит сознавать, а молчать – не означает, что нечего сказать. Сознавать – значит воображать. То есть увидеть то, что мнилось, мерещилось и ускользало. Увидеть перед собой. Вообразить – обозначает нечто вселить в видимый образ. Это то же, что и воплотить, дать плоть образу. Зацепить мнимость за случайно подвернувшуюся материю и удержать ее там. Мистериальные практики позволяют зыбь сновидения поселить в вещи и там к ней прикасаться и вполне объективно ее рассматривать. Такие вещи становятся символами сознания, которое их понимает. Символы – это не знаки, ибо они требуют доопределения со стороны сознания и без этого доопределение ничего не значат. Поэтому в мире воображаемого есть вещи, которые что-то значат, если мы хотим, чтобы они что-то значили. Символ – это предмет и одновременно в этом предмете упакован смысл, то есть это чувственно-сверхчувственный предмет. Символы-двойники вмешиваются в жизнь людей и с ними нужно считаться, ибо их понимание – это событие бытия, а не ментальный акт языкового сознания. Бессмысленные движения человека вокруг символов рождают смыслы. Тем самым воображаемое находит применение абсурду, открывая возможность для деабсурдизации мира. Воображаемое лечит травму рождения человека из абсурда благодаря разрыву с реальным. Не все, что есть, что-то значит. И не все, что значит, реально. Значить – значит быть под покровом воображаемого. Под этот покров сверхчувственное привлекает чувственное, заставляя предметы следовать за их смыслами. Между реальным и воображаемым нет логически однородного и непрерывного перехода. Сознание и есть этот переход. Если воображаемое, как сито, отделяет значимое от существующего, то сознание соединяет их. И первое, с чем оно соединяет, это с бытием в качестве Мы. У воображаемого нет истока вне воображения2. Его нельзя получить сочетанием знаков или нейронов. Оно ничего не запоминает из того, что вне его, из реального. Оно вспоминает, оставаясь у самого себя. Вспомнить – значит вообразить. Воображение – это возможность сознания быть сознанием без мысли о сознании. Сознавать – не значит регистрировать, ибо регистры составляет язык. Способом существования воображаемого является дипластия. Воображаемое действует очарованием абсурда. Поэтому говорить – это значит быть в порядке другого, а воображать – значит быть в порядке Мы. Мы – это иной мир по отношению к сущему. Воображаемое видит и показывает. Язык называет то, что видит воображаемое. Сознание их соединяет. Воображаемое – это пробуждение от сна реального, которое грозит нам абсурдом: если бы оно нам не грозило, мы бы спали. Нас бы просто не было. Абсурд разбудил нас, ибо сон – это и есть реальность, доведенная до абсурда, до невозможности жить. Человеческая жизнь является попыткой разрешить проблемы сновидения. Стадии воображаемого проходят все: дети, когда лепечут, взрослые, когда засыпают и просыпаются. Прощание с детством – это прощание с воображаемым, выступление в дискурсе Другого. Хотя всегда есть те, кто сохранил связь с «уже сознанием» воображаемого, а именно: инфантильные, больные, преступники и гении. «Мы сознание» любого человека навсегда табуировано. Никто не может сказать «мы» показывая на предмет или на животное. Если я говорю, что шли мы, то это никогда не будет означать, что шел я и шел дождь. Или шли я и собака. Такому прочтению речевого смысла будет сопротивляться воображаемое.
Темы: Лекции, Материалы к семинарам | Отзывов: 3 »
(Еще не оценили)
Загрузка ...
22 Апр 2009 в 21:09
Придется основательно изучить работы Ф.И. Гиренка. Философия начинает уделять большее внимание проблеме связи формирования сознания с проблемой освоения языка. Мне кажется, что до сих пор литература по философии слабо освещала данную тему. А изучение этой зависимости имеет большое практическое значение.
19 Май 2009 в 0:33
было бы замечательно, интересно было бы почитать, скидывайте ваши материалы на форум