Современная философия науки: основные направления.

Автор: Консультант по философии | 06 Окт 2010

В результате конструктивисты, на уровне программных заявлений провозглашая релятивистский холизм, постоянно вынуждены обращаться к концептам, процедурам и представлениям, заимствованным из исследовательских программ, опирающихся на классическую эпистемологию. На это обращают внимание многие критики конструктивисткой программы. В частности, И. Жангра в очень едкой статье, посвященной конструктивистской социологии науки, иронизирует над ведущими представителями данной программы, подчеркивая, что большая часть их результатов обязана своим появлением неаккуратному обращению с терминами и метафоризации вполне традиционных концептов и схем объяснения. “Поскольку невозможно писать, не проводя различий, то неудивительно, что во всех текстах, сконструированных с целью понять ту или иную эволюцию науки или техники, эти авторы постоянно проводят различия между факторами, которые они мнят неразличимыми”, – пишет И. Жангра. – “Утверждая невозможность провести различение между разными элементами, участвующими в динамике науки и технологии, они, возможно, просто хотят указать на то, что наука и технология не творятся в пустоте, но с помощью разных других “инструментов”, и что мы не можем судить заранее о том, каким образом агенты соединят эти различные (и, следовательно, “гетерогенные”) элементы”. И. Жангра приводит также конкретные примеры того, что он считает “смещением смысла используемых терминов и выражений”, “смешением уровней анализа”, путаницей отношения и тождества, подмены понятий и т.д., подчеркивая, что то немногое в работах Б. Латура, М. Каллона, Т. Пинча, Дж. Ло и других представителей конструктивизма, что можно выделить в качестве позитивного содержания, вполне может быть сформулировано на языке классической социологии.
Таким образом, позитивная часть программы конструктивизма, несмотря на интересные заявки (холизм, оригинальный монизм, отказ от оппозиции внешние – внутренние факторы в подходе к объяснению истории науки, процессуальное понимание объектов) выглядит не очень убедительно и уязвима для критики. В то же время деструктивная часть конструктивистской программы, связанная с критикой классической эпистемологии и изменением статуса факта и научных коллективов, с необходимостью требует ответа на вопрос об эпистеомологическом статусе полученных результатов и, тем самым, требует разработки позитивной программы.
Де-факто конструктивистская программа производит замену онтологии социологией, пытаясь запретить традиционный вопрос в стиле Сократа “есть ли научный факт нечто или ничто?” и заменить его на вопрос “при каких социально-коммуникативных условиях и в рамках каких материально-технических процедур данных факт имеет место”? Хотя переход от первого вопроса ко второму позволяет сместить фокус исследовательского интереса, данный результат с необходимостью является временным, поскольку второй вопрос в действительности не отменяет первого и ничего нам на него не отвечает. Попытка недвусмысленно показать взаимозаменяемость вопросов приведет к вопросу о статусе реальности тех самых сообществ и практик, которые обеспечивают (вос)производство факта, и отсылка к взаимодетерминации условий и их продуктов, которые также становятся условиями для других продуктов, только все запутывает. Мы не можем отказаться от онтологического вопроса, поскольку именно граница между “нечто” и “ничто” (как бы мы ее себе ни представляли) создает любую предметность, чем мы бы ее ни наполняли. Добавим к этому аргумент от растущей эффективности прикладной науки, который лишь отчасти может быть обойден с помощью тезиса о том, что критерии эффективности появляются одновременно с самой эффективностью, и поэтому кумулятивного роста эффективности не наблюдается. Военная промышленность (что бы мы ни называли этим словосочетанием) во все времена решала одни и те же задачи: оптимизация техник защиты и оптимизация техник нанесения неприемлемого ущерба. История оружия, чрезвычайно тесно связанная с историей прикладной науки, недвусмысленно демонстрирует прогресс именно в тех терминах, которые всегда определяли критерии эффективности в этой области. Пожалуй, наиболее взвешенный ответ на вопрос об эпистемологическом статусе человеческого знания и месте “реальности” в рамках конструктивисткой программы предлагает Н. Луман: “Конструктивистские теории утверждают, что когнитивные системы не в состоянии различать между условиями существования реальных объектов и условиями их познания, ибо они не имеют никакого независимого от познания доступа к таким реальным объектам. Этот недостаток можно, правда, исправить на уровне наблюдения второго порядка, наблюдения когнитивных операций других систем. Тогда можно понять, как их “фреймы” формируют их познание. Однако это приводит лишь к повторению проблемы на уровне второго порядка”. Однако “Операциональный конструктивизм ни в коем случае не отрицает существование внешнего мира. В противном случае ведь не имело бы смысла и понятие границы системы, которое предполагает, что существует ее другая сторона. Тезис операционального конструктивизма, следовательно, не ведет к “утрате мира”, не оспаривает существования реальности. Он также предполагает мир не в виде некоего предмета, а феноменологически – как горизонт. То есть как недостижимый”.
Итак, реальность есть то, что ограничивает наши конструктивные возможности и выступает в качестве недостижимого предела любой деятельности. Такая позиция расставляет все на свои места, но оставляет нас в рамках классической эпистемологии и заставляет понимать конструктивизм именно как конструктивизм социальный, т.е. так, как его понимает Д. Блур. Однако такая позиция не устраивает Б. Латура и других исследователей, объединенных интуицией того, что именно в лабораториях производится подлинная, вполне материальная, выражаясь традиционным языком, а вовсе не просто “социальная” реальность. Однако, если последовательно бороться с классической эпистемологией и отказаться от ее концептуальной сетки, статус этой реальности оказывается едва ли не более иллюзорным, чем в случае ее “социальной” интерпретации. В итоге получается своеобразный порочный круг, выйти из которого можно несколькими способами: либо отказавшись от претензий на тотальность собственной позиции и признав промежуточный и ограниченный с методологической точки зрения характер собственных результатов, либо приняв позицию Н. Лумана, либо же встав на позицию в духе “милосердной интерпретации” И. Жангра, по мнению которого “авторы не думают всерьез того, что они говорят” и “их целью является показать нам, что между объектами и агентами существуют сложные отношения, и что ни “технологический детерминизм”, ни “социальный детерминизм” не способны адекватно понять развитие науки и технологии”. Едва

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13