Философия техники

Автор: Консультант по философии | 05 Окт 2010

Техника: 1) Совокупность приемов для достижения цели; 2) совокупность технических устройств; 3) совокупность искусственных органов деятельности человека; 4) система искусственных органов деятельности общества, развивающихся посредством исторического процесса опредмечивания в природном материале трудовых функций, навыков, опыта, знаний.
Необходимо учитывать, что определение сущности вещи и определение предмета, о котором мы будем говорить, — 2 разные вещи. Как говорил Хайдеггер: сущность техники есть нечто нетехническое.
В течение XX столетия философия техники начинает становится все более важной темой для обсуждения. Она затрагивает всех, поскольку мы живем в своеобразной ситуации, ситуации, которой еще не было на Земле. Мы живем во второй природе – сфере, созданной самим человеком. Мы живем в искусственных условиях, передвигаемся с помощью технических устройств и даже общаемся с помощью технических устройств. Человек все более зависит от техники. Это тем более тревожащая тенденция, что даже производство продуктов питания зависит от техники (переработка и хранение продуктов питания).
Подобная ситуация рождает: 1) беспрецедентные ожидания, т.к. человечество вступило в период неограниченного роста , то рождается иллюзия неограниченных возможностей; 2) полная зависимость человечества от техники.
Человечество попадает в своего рода круг, из которого нет выхода. Человечество не может отказаться или как ограничить техническую зависимость, поскольку это приведет к гибели множества людей. С другой стороны подобная технизация ведет к появлению все более развитой техники, которая усиливает зависимость человечества. Урбанизация и связанные с ней эффекты меняют механизмы жизнедеятельности человека. А это в сочетании с развитием оружия массового поражения порождает новые риски, которые требуют рассмотрения.
Но нас более интересует вопрос, касающийся сущности техники, направление и возможные последствия для человека процесса технизации.
В том, что касается здоровья человека последствия технизации амбивалентны: 1) техника необходима для повышения качества жизни человечества; 2) она же ведет и к понижению качества жизни отдельного человека (многообразные шумы, радиоактивность и т.д.).
Человек, как уже было сказано, оказался в подобной ситуации впервые. Но ясно, что без техники ему не выжить, несмотря на все, связанные с ней негативные явления. Кроме того, техника предъявляет человеку требования, к которым человек не приспособлен. Но человек старается соответствовать этим требованиям. Это порождает проблему экзистенциального здоровья человека.
Ж. Эллюль описывал современного человека как захваченного гипнотизмом постоянной деятельности. У него постоянно не хватает времени, но он постоянно занят. Ему как бы мало психологического напряжения, и он постоянно нуждается в дополнительном шуме (музыка в плеере и т.д.). Но это психологическое напряжение компенсируется ощущение опустошенности, которое современный человек заполняет играми и развлечениями.
Вследствие этого, наблюдается закономерность, согласно которой современная сложная техника постепенно приводит к все большей примитивизации человека (еще Сократ сетовал, что после изобретения письма человек перестал упражнять свою память). Получается, что созданная человеком техника как бы высасывает из него творческое начало и аккумулирует его в себе.
Распространение современной техники имеет еще одно последствие – все большее количество людей утрачивают чувство реальности, поскольку погружаются в глубины виртуального пространства, которое кажется более реальным, чем сама реальность.
Но, в итоге получается, что у человека, который все более и более примитивизируется, оказываются в руках все более и более разрушительные средства взаимного уничтожения.

К сожалению философские размышление над проблемой не решает ее, но ведь оно ставит вопросы, на которые необходимо ответить.
Философия техники неоднородна, в ней выделяют две линии: 1) направление тесно связанное с экзистенциализмом и посвященное критике современной цивилизации (ее представители не говорят что делать, но призывают отказаться от сложившихся взглядов); 2) направление, занимающееся исследование особенностей познания как интуитивного творчества, так и научного познания.
Эти два направления различны, но в последнее время все чаще звучат призывы к их объединению.
Итак, первое направление анализирует сложные явления, которые имеют место в процессе технического развития.
Это понятия: опредмечивание, распредмечивание, отчуждение.
Безусловно, наиболее важные понятия – опредмечивание и распредмечивание. В марксистской традиции эти понятия были едва ли не центральными. Но именно здесь марксистская традиция наследует немецкому идеализму. В марксизме, человеческая деятельность понимается как опредмечивание в природном материале сущностных человеческих сил (разума, знаний, способностей предвидеть, планировать, соотносить средства и цели). Таким образом, вся техника представляет собой опредмечивание человеческих знаний и разум, т.е. марксизм предполагает, что человек способен воплотить свой замысел, и полученный результат ничто иное как воплощение этого замысла. Но разве это действительно так?
Распредмечивание – процесс, в ходе которого другой человек, используя предмет, распредмечивает (постигает) знания и умения, что были заложены в предмет мастером в процессе творения. Этот процесс как бы описывает процесс овладения человеком культуры. С одной стороны это действительно так (как пример можно привести обучение ребенка пользованию ложкой, что не только означает овладение техническими приемами действия ложкой, но и овладение определенными культурными нормативами). Но возникает вопрос: до какой степени использование техники современными людьми можно рассматривать как процесс распредмечивание?
Отчуждение – явление своеобразного не узнавания человеком в предмете, который он создал, своих сущностных сил, своей творческой энергии. Предмет как бы живет собственной жизнью. Предмет деятельности превращается в часть чуждого и враждебного мира. Отчуждение – это не только понятие, но и черта современной жизни. У Кафки есть рассказ «Превращение», который повествует о человеке, живущем в ситуации отчуждения. Для этого человека главным является вопрос, не потерял ли он свою идентичность претерпев метаморфозу превращения.
Если опредмечивание и распедмечивания понимаются как процессы обогащения человеком культуры через обмен предметами деятельности. То отчуждение наоборот. Тем не менее, эти категории подразумевают, что человек не может самовольно прекратить свою деятельность.
Марксистская модель, как уже было указано выше, в данном случае наследует традиции Просвещение, которая предполагает, что руководящее начало в человеке – разум, посредством которого человек преобразовывает природу и общество. Человек способен к предметной деятельности, объект выступает как пассивная сущность, действенное начало – разум, который выступает в единственном числе.
Следующая модель, в которой речи идет уже не о предметной деятельности, представлена Сартром.
Сартр «Экзистенциализм – это гуманизм». Заглавный тезис Сартра – у человека существование предшествует сущности.
Экзистенциализм, согласно Сартру, делает далеко идущие вывод из тезиса «Бог умер». Это печальное событие. Когда мы признали наличие Бога, то мы признавали и то, что Он создавая, наделил нас некоей целью существования, которая и выступает в качестве сущности человека. Но если Бога нет, нет и сущности, которую Он в нас вкладывал, и, как следствие, человек приходит в мир без цели. Он существует без сущности, и эту сущность человек должен сам себе дать. Процесс приобретения сущности человек осуществляет через поступки. Выбор как поступить ничем не детерминирован. Если же некто говорит о детерминантах выбора, то это не более чем попытка убежать от ответственности. Ответственность каждого человека велика, поскольку он каждый раз выбирает не только за себя, но и за все человечество. Таким образом, человеческое «Я» также становится предметом творчества.
В первой модели объект – чисто природная и пассивная сущность, а во второй человек создает сам себя в процессе поступков, совершенных в соответствии с ценностями, которые сам человек и утверждает.
В качестве следствия этих моделей можно выделить утверждение, согласно которому для обсуждения проблем философии техники необходимо привлекать аппарат обсуждения человеческой деятельности.
Следует учесть, что техника с одной стороны развивается тогда, когда развитие техники становится самоцелью, то есть примерно с XVIII века, с другой стороны, она сопровождает человека с момента его появления в качестве биологического вида.
В античности и Средние века мы видим ремесленную деятельность, в которой отсутствует фигура изобретателя. С другой стороны присутствуют мифологические фигуры: Прометей или Гефест. Эти фигуры своего рода символы важных культурных свершений. Но не следует думать, что в те периоды люди ничего не изобретали, но именно в Новое время изобретательство становится отдельной деятельностью. Ремесленничество – это традиционная деятельность, рецепторная деятельность, которая не опирается на науку. Характерно, что в древнегреческом одно слово techne означало и ремесло и искусство. Существует стандартное положение, согласно которому в античности предметная деятельность ценилась крайне низко, поскольку рассматривалась как удел рабов, свободный же человек должен был посвящать себя теоретической деятельности. Именно подобное положение становится тем идеалом, который просуществует до XIX века.
В «Государстве» Платон описывает две арифметики: арифметику торгашей и арифметику философскую, как чистое рассуждение. Но он же упоминает, что философские арифметика и геометрия всегда полезны и могут быть применены для решения практических задач. То есть дело не сводится к простому противопоставлению.
Другой великий грек Аристотель в «Метафизике» противопоставляет существующее по природе и существующее по искусству. Он отличаются тем, что существующее по природе существует само, а существующее по искусству возникает посредством человеческой деятельности. Таким образом, мы видим противопоставление человеческой деятельности и природы. Но человек вырастает по природе, но и он же осуществляет производственную деятельность, как это соотносится? Аристотель выходит из этого положения посредством утверждения, что возникающее по искусству возникает также как если бы оно возникало по природе. То есть дом – возникает по искусству. Он состоит из досок, камней, глины. Если бы он возникал не по искусству, а по природе, то он точно также возникал бы из камней, глины и досок. И строительные операции, необходимые для строительства дома по искусству и по природе были бы идентичны. Т.е. деятельность по искусству соответствует деятельности по природе. Таким образом, человеческая деятельность соответствует общему круговороту бытия. В «Физике» Аристотель приводит примеры строящегося дома, лечения болезни врачом в качестве иллюстрации процесса создания человеком естественного бытия. Характерно, что тема прогресса совершенно отсутствует, зато присутствует тема круговорота.
С другой стороны присутствует традиция, согласно которой человеческая деятельность ассоциируется с бесовскими силами. Подобное отношение выражает понимание того, что человек вторгается в строй бытия, опираясь на некое знание. Человек получает силу и власть, но за это он должен чем-то расплатиться. Т.е. достижение цели может сделать человека средством в руках той силы, к которой человек обращается. Эта идея состоит не только в том, что человек должен был вступить в темную сделку. Возможно, более важно следующее – это представление демонстрирует изменение отношения к ценности науки и творчества, без которых не было бы массового общества современности.
В данном случае важно обратится к книге Льюиса Мэмфорда «Миф машины». Мэмфорд задается вопросом: чем была техника на заре человеческого существования? Он убежден, что современное понимание процесса антропогенеза преувеличивает значение орудий для развития человеческого общества, поскольку заслоняет от исследователей подлинный объект деятельностных усилий человека. Таким объектом являлся сам человек. Сама возможность инструментально-технической деятельности вырабатывалась человеком в процессе овладения самим собой, прежде всего овладением речью, так как этот процесс предполагает прежде всего овладением собственным речевым аппаратом. С другой стороны присутствовали ритуалы, как телесные практики, целью которых было достижение какой-либо цели. Таким образом, технический подход оказывается связанным с овладением собой, поскольку человек не хочет принимать себя как некую данность, он изменяет себя.
В процессе становления цивилизации человек делает важное открытие – использование труда огромных масс людей. Эти массы людей – мегамашины, поскольку они воплощают в себе основные принципы устройства машины: принцип рациональной организации; принцип соподчинения частей общей цели. Элементы этих мегамашин – люди и на них отрабатываются приемы рациональной организации. Это подразумевает, что присутствуют еще и отношения власти, которые необходимо учитывать, обсуждая проблемы техники.

Но вернемся к рассмотрению познавательной деятельности как чего-то связанного с колдовством. Поскольку присутствовало ощущение, что вторжение в природный процесс вещь не очень то хорошая, следовательно превозносилась традиция, которая давала некую стабильность.
Ранее уже говорилось, что техническое развитие в античность и Средние века шло без связи с познавательной деятельности. Хотя в то время и были сделаны важные изобретения плуг, фарфор, колесо. Но эти изобретения были осуществлены вне связи с наукой. Техническое знание, которое управлялось традицией, меняет свой характер в период Возрождения. Прежде всего, появляется как самостоятельная фигура изобретатель, обуреваемый жаждой новых открытий. Изобретательство становится самоцелью. Деятельность изобретателя отделяется от деятельности ремесленника. Впоследствии появляется система образовательных учреждений для техников и инженеров. В XIX веке этот процесс достигает своего логического завершения, поскольку именно в этот период, наряду с завершением институализации образовательной системы, новое окончательно приобретает характер самоценности. Появляется сознательная ориентация на создание нового, связь между развитием техники и науки. Последнее крайне важно, поскольку современная техника развивается на основе научного знания. То есть, техника приобретает опору в истине научного знания.
Но связь техники с наукой раньше была заявлена, чем осуществлена. Осмысливая эту связь, необходимо иметь в виду, что в XVI веке в науке происходила трансформация, вследствие которой наука и ощутила тесное родство с техникой. В чем же заключалась эта трансформация?
Александр Койре полагал, что не нужно переоценивать практическую ориентацию науки Нового времени. С его точки зрения, изменение заключалось в разрушении представления о лунной грани, т.е. аристотелианской парадигмы деления мира на несовершенный подлунный и вместилище всех совершенств надлунный мир. Этот отказ означал утверждение качественной однородности бесконечного пространства, отказ от аргументации, опирающейся на аксиологические аргументы, использование математики для описания движения на Земле и небе, а также описание известного через невозможное (например, Галилей сформулировал закон падения тел для среды без сопротивления воздуха).
Хотя очевидно, что научное знание носит теоретический характер, все же есть внутренняя связь техники и науки. Она связана с рождением особого взгляда на мир как реальности, состоящей из факторов, которые можно расчленять и комбинировать как угодно.
Опять же Галилей, рассуждая над вопросом является ли Луна гладкой или нет, рассматривал способность вещей с разной шероховатостью отражать свет. То есть, он рассуждал не о сущности Луны, но о самой способности отражать свет. Он как бы расчленил предмет рассуждения, который представлялся целостной сущностью, и приводил необходимые примеры, подтверждающие его рассуждения.
Подобный стиль мышления выражал дух новой науки, в которой все могло быть расчленено на составные элементы, подразделяемые на значимые и незначимые. Это в сочетании с принципом экспериментирования, ведет к пониманию природы как чего-то расчлененного, что может быть подвернуто манипуляции. Подобное представление о природе сочетается с принципами изобретательской деятельность.
Например, изобретатель самолета Келли сформулировал идею, согласно которой самолеты не должны были строится по аналогии с птицами, то есть использовать машущее крыло, поскольку это не согласовывалось с принципом разложения полета на элементы: силу поступательного движения (которую придавал двигатель) и подъемный аппарат (жестко закрепленное крыло).
То есть, техническое устройство начинает создаваться и рассматриваться не по принципу соответствия/несоответствия природе, а по принципу работает/не работает.
В XVII веке появляется понимание природы и вселенной как часов. Т.е. природа создана из совокупности отдельных колесиков и пружин. Таким образом, именно техника тала прообразом нововременного представления о мире.
Одним из общих мест философии техники является вопрос: Не лежат ли истоки проблемы техники в особом видении мира?
По мнению Сокулер суть ответа на этот вопрос лежит в работе Хайдеггера «Вопрос о технике». Хайдеггер критикует определение техники как совокупности инструментов для достижения определенной цели, иначе нельзя объяснить ту власть, которую имеет техника над своими создателями. Кроме того, приняв подобное определение, замечает Хайдеггер, мы ничего не поймем в технике, поскольку ее сущность есть нечто нетехническое. Следовательно, проблема современного человека это не проблема техники, а проблема самого человека, проблема того, как в истории формулировалась проблема человека и его отношения к себе.
У Аристотеля, отмечает Хайдеггер, присутствовало учение о четырех причинах. Каждая из них необходима для создания чаши: форма, серебро, цель и мастер, который и делает чашу. Но как мастер ее делает? Поскольку все необходимое уже присутствует в порядке универсума, мастеру нужно лишь собрать все вместе и воспроизвести то, что уже было в потенции. Т.е. мастер производит лишь то, что уже присутствует в порядке универсума. Для Хайдеггера истинное там, где бытие являет себя человеку, но истинное не является результатом сознательных усилий со стороны человека. Рассуждая о технике, Хайдеггер утверждает, что речь на самом деле идет не об отношении человека и техники, а об отношении человека к бытию. Для открытия бытия человек должен занять пассивную позицию, т.е. отказаться от классической парадигмы природы изложенной выше, в которой имплицитно присутствовала ориентация и опора на определенную процедуру, метод. Хайдеггер стремится помочь современному человеку осознать потерю связи с бытием, и призывает вернуться к античности, где мастер лишь позволял появится тому, что уже и так присутствовало в бытии. Современная техника же неразрывно связана с наукой. Они вместе задают определенный способ отношения к миру – постав. Постав – это установка, в соответствие с которой, все бытие лишь материал для извлечения, переработки, накопления. Постав – это определенный способ установления истины, поскольку каждая вещь рассматривается как теоретически открытая. Современная техника и наука – это процедурная деятельность. Ее цель – добывание, раскрытие и т.д. Но это ведет к формированию системы, где все считается открытым и, как следствие, все становится средством (так река становится лишь придатком гидроэлектростанции). Но там, где все превращается в средство, сам человек становится средством, в человеческий ресурс, который утратил само себя.
Если сущность техники нечто нетехническое, то что это? Хайдеггер полагает, что техника это своеобразный способ отношения к действительности, способ добывания истины и, как следствие, определенная метафизика, в хайдеггерианском смысле, т.е. способ отношения человека к бытию, осуществляемый через вопрошание. Но она же ведет и к тому, что люди утрачивают цель, ради которой они осуществляют свою деятельностью Все становится для. В подобной системе человек ничто иное, как элемент постава. Это своего рода круг, который при анализе оказывается кругом власти. Поэтому техника – это современная метафизика власти. В подобном подходе к технике Хайдеггер последователь Ницше и Шпенглера. Ницше просто говорил о воле к власти. Для Шпенглера же власть – характерная черта европейской культуры, одним из выражений которой и является машина. Поскольку техника – элемент фаустовского отношения к действительности, то ее стремление к власти над человеком бесконечны. Она подчиняет и съедает человека, который превращается не более чем в ее раба. Хайдеггер повторяет эти слова в теме кризиса современной европейской культуры, но для него это тема судьбы самого бытия.
То есть, согласно Хайдеггеру, за проблемами философии техники на самом деле стоят проблемы отношения к бытию, которые выражаются в желании забыть, потерять бытие. И техника не более чем зеркало собственных проблем человека.
Нам необходимо более подробно поговорить о тезисе Хайдеггера, согласно которому сущность техники есть нечто нетехническое. Это достаточно глубокое прозрение и оно подтверждает, что все алармистские предупреждения направлены мимо цели. Поскольку говоря о демонической сущности техники они поступают не совсем верно, поскольку то, что вызывает протест на самом деле нетехническое.
Техника, в соответствие с мыслью Хайдеггера, — воплощение метафизики нового времени, если под метафизикой понимать способ отношения к бытию. Она выражает метафизику в которой мы живем и в ней бытие заслоняется сущим. Она показывает как интерпретируется сущее, вследствие чего бытие превращается в наличность для определенного использования. И сущность состоит в наличности для использования. Это использование – методичное, организованное и упорядоченное. Хайдеггер упоминает о моменте расчлененности и извлекаемости сущего, в контексте описания техники и естествознания XVIII в. В области теории – это извлечение знания, в области практики – извлечение вещества энергии. Как следствие появляется допущение неограниченных возможностей Субъекта, в то время как современная техника реализует метафизическую субъективность.
Характерно, что Хайдеггер постоянно возвращается к теме критики. Он критикует нововременную философию субъективности, как она проявилась у Декарта. Хайдеггер подчеркивает, что Я-субъект превращается в масштаб, а бытие в представленность субъекту. Я-субъект удостоверяет бытие, которое от него зависит. Та же установка проявляется в современной физике, если Я удостоверяет сущее, то и в технике сущее то, что в наличие для моего извлечения. Отношение субъекта к сущему, будучи обусловлено его способностью представления, выливается в отношение завоевания и господства над сущим и техника – это инструмент. Как итог – забвение бытия. Мы, как полагает Хайдеггер, живем в мире потемневшем от забвения бытия, но подобное положение дел не результат злой воли, поскольку в самом бытии заложена возможность забвения. Однако и бытии заложена и возможность его возвращения из забвения. А это мыслится как спасительное. Это спасительное там же где и опасное. Ситуация с техникой – это опасное, поскольку человек начинает превращаться для себя в сущее, наличное для использование в технологических процессах. Человек превращается в средство. Это связано с тем, что в современной технике утверждается представление о бытии, как истине, которую необходимо вычленять и удостоверять, что и делает субъект. Но истинность – это несокрытость, следовательно ее не надо добывать. Она есть нечто, что сао открывается, только она является условием человеческой свободы. Она нечто, что сопротивляется попыткам ею овладеть. Как следствие хайдеггерианское понимание истины направлено против современной науки и цивилизации. Хайдеггер возлагает надежду, что спасительное может быть обнаружено в древнегреческом значении techne (умении ремесленника и художника). Речь здесь идет о возвращении особого отношения к бытию и изменение установки на произведение вещи. Это отразилось в работе «Исток художественного творения», в нем Хайдеггер утверждает, что в произведении искусства, понимаемого как деятельность художника, заключается в том, что художник не должен выражать себя, но должен стать медиумом, посредством которого бытие высказывает себя.
Хайдеггер выражает надежду, но на механизмы ее реализации он не указывает. Речь идет о том, что человек должен занять позицию благородного прислушивания к голосу бытия, дабы оно заявило о своей несокрытости, о своей тайне.
В словах Хайдеггера не подразумевается наличие иной технологии, иной метафизики, иного представления о субъекте. Однако современная философия находится в поисках новой парадигмы субъекта, в которой бы изменились традиционные S-O отношения. И тогда хайдеггерианская программа может реализоваться.
Следует отметить, что Хайдеггер не призывал крушить станки, но наоборот призывал увидеть в технике нечто, заслуживающее хорошего отношения к себе со стороны человека.
Кроме того, небольшое рассуждение о технике есть у Левинаса, в его комментариях к талмудическим текстам. Как известно в Библии колдовство осуждается, но в одном из текстов есть эпизод, в котором несколько достопочтенных рабби творят некие обряды для создания молочного теленка для того, чтобы использовать его в жертвоприношении. Если говорить на современном языке речь идет в принципе о создании искусственного мяса. Левинас комментирует этот эпизод следующим образом. Он говорит, что если рабби сделали это не ради власти, а ради соблюдения моральных заповедей, то подобное вторжение в природные процессы возможны.
Когда субъект становится инстанцией достоверности, он утверждает свободу, но когда теряется ограничение, человек теряет себя. Проблема не в самой технике, но в потерянных человеком ориентирах.
Ортега-и-Гассет «Рассуждение о технике».
В соответствие с рассуждениями Ортеги все современные рассуждения о технике отличаются легкомыслием, которое он видит в утверждении, что техника – это совокупность средств для удовлетворения потребностей.
Подобное понимание ведет к тому, что техника представляется как нечто естественное. Для разъяснения своей позиции Ортега предлагает проанализировать ситуацию удовлетворения человеком своей потребности и отличие человека от животного в этом аспекте. Животное удовлетворяет потребность если есть подобная возможность. Если такой возможности нет, то животное погибает. Человек же способен на деятельность для удовлетворения своей потребности. Но сама по себе деятельность не даст удовлетворения потребности. Кроме того, для занятия деятельностью необходимо отвлечься от удовлетворения потребности. Человек в отличие от животного может отвлекаться от своей потребности. Вследствие чего человек может ставить себе любые цели и осуществлять деятельность. Это означат не просто отвлечение от потребности, но и освобождение от него. Поэтому человеку необходимо только излишнее. Безусловно человеку необходимо удовлетворять свои потребности, но делая это он может делать и то, что не совпадает с объективными условиями своего существования. И эти естественные условия человек рассматривать как то, что необходимо преодолеть, поскольку их человек не рассматривать как человеческие условия существования.
Техника орудие прогрессирующего освобождения о того, что человек не признает конститутивными элементами собственного существования. Человек преобразует условия существования, помещая между собой и природой мир искусственных артефактов. Как следствие он преобразует и собственную природу и природу, окружающую его. Человек рассматривает свое существование как человеческое тогда, когда он освобождается от необходимого, когда может свободно выбирать свою собственную сущность. Кроме того, человек хочет быть собственным проектом. Он хочет реализовать его, как следствие ему необходимо освобождение, которое и дает техника. Но есть ли пределы подобного трансформирования себя? Особенность современной техники состоит в том, что она не ставит перед человеком пределов.
В истории человечества, были разные проекты человека и, следовательно, разные техники. Но современная техника приводит к ощущению опустошения. Но это же указывает на то, что человеку важна проблема освобождения, которая превратилась в свою противоположность при исчезновении необходимости. Человек начинает ощущать себя как проект со стороны техники. Человек попал в ситуацию зависимости от того, в чем видел средство освобождения.
Философия техники должна быть концепцией человеческой деятельности, но развивается она в терминах опредмечивания (в чем обнаруживаются черты, разоблаченные Хайдеггером). Концепция опредмечивания – это концепция, согласно которой существует субъект, чья деятельность рассматривается как опредмечивание в пустом объекте способностей и намерений человека.
Но в каких направлениях можно модифицировать эту схему?
С точки зрения Сокулер не надо ставить вопрос об универсальной концепции человеческой деятельности, поскольку проблема ее существования перекликается с точкой зрения М. Фуко на природу человека. С точки зрения Фуко понятие человек – это продукт определенной эпохи, который исчезнет в следующей эпохе. Если мы рассмотрим теорию человеческого действия с позиции, что человек – это продукт определенной эпохи, то теория человеческого действия возможна только как теория исторически определенного человеческого действия.
Человеческая деятельность – это не есть просто опредмечивание, это вторжение в действительность, которая выступает в качестве пассивного материала, реагирующего на подобное вторжение. Следовательно необходимо понятие последствий человеческих действий. Но человек не способен осознать отдаленные последствия своих действий – это метафизическая конституента. Кроме того, нельзя говорить о единичном понятии субъекта, как если бы существовал единый субъект. Каждое действие субъекта настигает последовательность действий иных субъектов. И современный субъект – лишь частичный деятельно, один из многих действующих. Деятельность субъекта – часть деятельности, которую не он организовал и цели, которые не он поставил. Поэтому вопрос об отдаленных последствиях приобретает особую важность.
Но кто ставит цель?
В современном обществе процесс приятия решений тяготеет к анонимности, все менее понятно почему и к то принимает те или иные решения, т.е. по сути дела имеет место отчуждение человека от принятия решений, касающихся непосредственно его. Следующий момент, если брать технические действия человека, тони имеют вид универсальных, воспроизводимых, методически организованных, последовательных действий. Но человеческая деятельность не всегда имела подобные характеристики. Когда то он существовала в виде умения ремесленника (часто невоспроизводимой). Когда-то она опиралась на секреты, передаваемые в процессе обучения, при личном контакте.
В этом моменте выражено изменение отношения к природе. Современной технической деятельности может быть обучен большой класс людей, в следствие того, что природа состоит из процессов и веществ, расчленяемых, воспроизводимых и заменяемых.
Современная техника складывается в 18 веке, когда появляются первые машины. Согласно Фуко тогда же складывается и современный тип власти. Как следствие – неизбежность связи власти и техники.
Эта тема была отражена уже в «Закате Европы» Шпенглера. Так фаустовская душа современной западной цивилизации представляет собой соединение воли к власти и техники. Нечто похожее можно найти и у Хайдеггера, поскольку техника дает господство над природой.
Обращение к этой идее М. Фуко позволяет подчеркнуть другой момент. Тема власти над природой связана с темой власти человека над человеком.
Согласно Фуко с 18 века складывается новый типа власти. Если раньше она воплощалась в фигуре суверена, то теперь она анонимное отношение пронизывающее общую структуру общества. Если раньше она должна была являть себя, то теперь она оправдывает свое существование тем, что пронизывает все поры общественного организма, осуществляет непрерывное управление всеми процессами. Средневековый суверен должен был являться народу, подтверждая собственный статус, карая преступника, суверен карал его за нарушение прав суверена, вследствие этого наказания были крайне жестокими. С 18 века складывается иной тип власти и Фуко иллюстрирует этот процесс посредством рассмотрения изменения тюремных практик. Если в предыдущие эпохи наказания представляли собой красочные спектакли, то теперь все исчезает и появляется единый универсальный институт наказания – тюрьма. Но что же произошло? Фуко настаивает на том, что смягчения нравов не произошло, но сложился иной дискурс власти. Этот процесс обнаружился и в иных сферах – образование (закрытые интернаты); армия (казармы и зареет на самовольное оставление части); промышленности (огромные, огороженные промышленные зоны). Для чего же это? Можно объяснить это необходимостью контроля и заботы о больших массах людей и эффективности их труда. Эту власть Фуко называет дисциплинарной властью (власть, которая вне поля зрения, но контролирует все и вся), которая обладает специфические технологии власти. Становление и утверждение этой власти произошло в период промышленной революции. Поэтому все, что относится к технике связано с отношением власти и господства. Дисциплинарная власть вырабатывает из человека субъекта определенного вида (субъекта преданного), субъекта такого, как его мыслит философия (субъекта рационального), он формируется как подданный механизмов власти, очень разнообразных техник.
Для этих целей служит и сама организация пространства – оно огорожено, приспособлено для выполнения определенной функции, оно организовано так, чтобы можно было постоянно следить за человеком, который находится в нем. (Идея бентамовского паноптикума).
В 17 веке распространяется идея, согласно которой человек от бога имеет призвание. Человек поставлен в мире и богом, и, как следствие, он должен выполнять функцию бога на Земле. Эта идея – своеобразное оправдание современной техники.
В «Рождении тюрьмы» Фуко описывает процесс развития власти в обстоятельной замкнутой монотонности. Несмотря на то, что присутствует тенденция к разграничению, тем не менее контроль осуществляется не только в пространстве, но и посредством различных уставов. Власть контролирует не процесс, но и человека, который осуществляет этот процесс.
В подобных условиях власть формирует человека способного на рациональное воспроизведение расчлененных технических действий.
Следовательно человеческие действие не есть метафизическая данность. А так как отношение власти присутствуют изначально, то нет ничего удивительного в том, что человек становится зависимым от техники. Здесь необходимо видеть целый процесс, человек технический – это человек, вымуштрованный в инструментах контроля. Но одновременно техника освобождает человека от борьбы за существование, создает ощущение свободы. В то же самое время она вызывает страшное чувство одиночества и потерянности. Она порождает огромные проблемы.

Гносеологические проблем техники и философии техники.

Если посмотреть на литературу, в которой обсуждается гносеологическая составляющая философии техники, то мы увидим, что эти дискуссии содержаться в работах людей имеющих опыт производственной деятельности.
Следует отметить, что и сама философия техники появилась в рамках союза немецких инженеров (созданного в Германии в 1856 г.). В период празднования в 1956 г. столетия союза, была создана научная группа по исследованию человека и техники.
Сами создатели философии техники Капп и Десауэр были тесно связаны с союзом инженеров.
Этому можно найти объяснение: Оно заключается в необходимости самоутверждения в определенном социальном статусе. Мы в нашей философской традиции привыкли обсуждать проблему «эпистемы», как чистого непрактического знания. Эта традиция зародилась еще в античности. Вспомнить хотя бы Платона и его деление на чистое и практическое знание. Однако у Платона нет противоречия между этими двумя сферами, поскольку даже возвышенное знание может быть практически полезно.
В начале XIX в. идея возвышенного знания как чего-то превосходящего знание практическое нашла вое отражение в идее Университета развитой Вильгельмом фон Гумбольдом и реализована в ходе создания Берлинского университета. Потом она в особой организации немецкой гимназии. Идеи Гумбольда были обусловлены идеалами немецкого идеализма. Идея университета состояла в том, что образование должно было формировать идеального человека. Однако эта идея исключала идею функциональной полезности. Как следствие образование финансировалось исключительно государством. Краеугольный камень обучения, оно должно осуществляться посредством научного исследования. Профессор университета – это прежде всего исследователь, знания, которые он добывает в процессе исследования н и передает студентам, кроме того он предает навыки ведения исследования. Но несмотря на это сама идея исследования это прежде всего идея незаинтересованного научного исследования, руководимое любовью к истине, а не извлечением прибыли. Именно посредством нее и формируется человеческий дух.
Гносеологическим следствие подобного подхода стала философия математики, которая создана вследствие увеличения строгости науки, что породило парадоксы теории множеств.
Однако сам процесс увеличения строгости тесно связан с институциональной организацией немецкого университета.
Одновременно с университетами создаются технические учреждения. Они ориентированы на стандарты научности, но все же институциональное разделение состоялось и техническое знание получило статус второразрядного. У этого разделения есть и институциональные аспекты, так немецкие технические институты только в конце XIX в. получили право присуждать собственные докторские степени.
Следовательно, совершенно мотивировано, что союз немецких инженеров с одной стороны поощрял создание самостоятельных технических исследований (как следствие появился имперский физико-технический университет), с другой стоны появляется идея, что техника заслуживает философского осмысления.
В работе Ф. Десауэра «Философия техники» (1927), аппарат немецкого идеализма используется дл доказательства того, что с помощью техники человеческий дух сопричаствуется божественному творению. Обращаясь к проблеме техники Десауэр замечает , что проблемы гносеологии и социологии техники тесно связаны, поэтому сложно отличить одну от другой, вследствие чего основная проблема состоит в том, инженерная деятельность требует собственных знаний и нельзя понимать инженерное знание, как приложение чистой науки к практической деятельности.
Другой философ техники А. Ридлер обозначил следующие пункты отличия инженерного и чистого знания: 1) развитие техники не всегда опирается на научные достижения; 2) часто развитие техники осуществляется в отсутствие необходимых знаний по созданию определенных механизмов, следовательно, инженеры должны самостоятельно вести научные изыскания; 3) инженеры учатся брать комплекс условий так, как их создала природа, ученый же образует абстракции
Следовательно приходит к выводу Ридлер инженерное знание не приложение чистой науки. Инженер знает, что его знание всегда вероятно и его задача оценить ошибку. Но все же его основная деятельность состоит в том, чтобы приноровить знании к конкретным условиям, что подразумевает оценку приблизительности, а сделать это сложно, поскольку оценить значит принять во внимание границу познания. Точное мышление – это подход к жизни как к вечной абстракции. Вероятно речь здесь идет об аристотелианском противопоставлении фронесис- эпистема. Добродетель находить точную меру между крайностями. Эта способность носит название рассудительности и связана с ситуативностью.
В 1940 г Теодор фон Карман прочитал доклад «Заметки о математике с точки зрения инженера», в котором он критикует современную математику. Математика – это создание, с которым человек не может управиться. Когда то математики и техника, замечает Карман, шли рука об руку. Сейчас же математики все более стремятся к логической строгости, вследствие этого математическая тория все более формализуется. Это порок современной математики, поскольку строгость стала самоцелью и математики стали исследовать функции, которые не наблюдаются в реальности. Инженеры же рассматривают математические функции как имеющие физическую интерпретацию. В этом и состоит противопоставление математики и инженерии.
Кроме того, часто инженерное знание используется для объяснения различных частичных эффектов и их разработки, что неприменимо к чистому знанию.
В этой связи можно вспомнить методологию неокантианства. Оно похоже и на генерализующее и на индивидуализирующее знание. Это знание как достичь определенного результата, построить артефакт, а не что такое знание.
Все это ведет к превосходству инженерного знания над естественно-научным.
Главный тезис Кармана – инженерное знание предполагает применение результатов науки, оно направлено на решение проблемы как сделать так, чтобы получилось. Следовательно, если инженер при решении проблемы выдвигает пробное решение, которое не работает, он отбрасывает это решение. Но в реальности все сложнее, так как решение задачи имеет иерархическую структуру. Процесс пробных решений и отбрасывания известен еще с Поппера, но в сфере чистой науки отбрасывание происходит не всегда, так как там присутствует понятие теоретической нагруженности, Следовательно, ученые будут работать с некоей теорией пока возможно. Отсюда принцип упорства, который заключается в том, что если выдвигается гипотеза, и она оправдывается экспериментами, то ее можно развивать далее, пока не удастся объяснить все несовпадения.
В инженерном деле все не так, там либо работает, либо нет. И если не работает то, отбрасывается без сожаления, поскольку инженерное решение должно удовлетворить заказчика.
Когда выдвигается гипотеза, она включается в некоторую целостность, в которой может не быть фактов независимых от науки, поэтому развитие науки происходит сменами, и сменяющие друг друга теории несоизмеримы, поскольку меняются понятия, методы и т.д. Однако проблематичным становится понимание прогресса. Т.к. наука занимается объяснениями, а техническое знание рецептами, которые устойчивее, то Карман вполне имеет право утверждать превосходство технического знания над естественно-научным.
Однако и технические решения люди пересматривают.
Интересно, что проблемы истинности научного знание после работ постпозитивистов не стоит, а стоит проблема успешности, как следствие взгляд обращен на техническое знание.

Темы: Aспирантура, Лекции | Ваш отзыв »

1 звезда2 звезд3 звезд4 звезд5 звезд (3 голосов, средний: 3,33 из 5)
Загрузка...

Отзывы

« | | »