Кризисы в научном познании и пути их преодоления.

Автор: Консультант по философии | 05 Окт 2010

Кризис науки состоит в том, что наука утрачивает свой предмет. Однако это не ведет к прекращению развития дисциплин. Классический вариант кризиса представляет кризис физики начала XX века, когда исчезло понятие материя. Он повлиял и на кризис иных наук – психологии (У. Джемс, объявивший об испарении сознания), биологии и истории.

Реакция на этот кризис, представленная позитивистским движением (от Канта до неопозитивистов), состояла в том, чтобы найти надежный фундамент научного знания путем избавления от основного вопроса философии.
Однако, позитивизм не смог реализовать поставленной задачи из-за: 1) Теоретической нагруженности самого понятия факта. Научный факт казался неопозитивистам самым надежным фундаментом научного знания, поскольку выдвигался за пределы S-O парадигмы, но оказалось, что нет факта без теоретической нагрузки; 2) Отсутствие возможности решить проблему индукции – перехода от единичного высказывания к общим обобщениям. Поскольку индукция не представляет собой простое обобщение, но еще и несет теоретическую нагрузку в виде обоснования самого метода. Но обоснование – лингвистическая процедура, следовательно, индукция требует неэмпирических предпосылок; 3) Неопозитивисты развивали программу формализации науки. Ярким примером является формализация математики, осуществленная Гильбертом. Он пытался вывести математику за пределы S-O отношений. Гильберт построил свою математику как формализованную теорию со своим алфавитом и правилами вывода. И, казалось, что подобная математика может быть использована как язык для электронной машины. Но другой математик и логик Гедель показал, что математика Гильберта все же несвободна от предложений, отягощенных влиянием Субъекта.

Объективизм подобного рода, нацеленный на поиск оснований науки, был дискредитирован, а реакция на него была представлена Поппером в книге «Логика научного исследования», где он написал, что нет ни фактов, ни надежных процедур обоснования, а проблема обоснования математики представляет собой юмовский уровень в философии, для ее решения требуется обращение к Канту. Вместо обоснования знания необходим его рост и прогресс, что влечет разделение методов открытия и обоснования.

Идея, высказанная Поппером, нашла свою поддержку в методологическом движении, которое было занято ростом и прогрессом знания, а не его обоснованием.

Сам же Поппер в своих работах апеллировал к дарвинизму и неодарвинизу, настаивая, что нет необходимости в некоем начальном пункте, некоем фундаменте познания, который необходимо было бы отыскать, прежде чем приступить к самому процессу познания, поскольку это ведет к телеологии в процессе реконструкции научного знания.

Глубокое убеждение Метлова, что философия науки не поднялась выше Канта. Но все же Метлов рассматривает развитие методологии науки после Канта.

Фихте – разделение кантовской «Критики чистого разума» на две части на часть учения об элементах и на часть учение о методе – некорректно, необходимо выдвинуть принцип «наукоучения», предполагающий принципиальное единство предмета и метода.

Нечто похожее и в логике Гегеля, где метод – это осознание движения содержания.

Для современной науки разделение на сферу исследований оснований и сферу исследования метода неприменимо. Яркий пример – современная биология: 1) современная биология требует существования некоего исходного пункта познания, необходимость которого не смогли обосновать неопозитивисты и который отрицает Поппер; 2) требование необходимости возвращения идеи телеологии, которую Дарвин не изгнал, но дал рациональное обоснование.

Подобная ситуация – отражение определенным изменением в отношении S-O парадигмы. От объективного видения науки в XIX веке произошел переход к пониманию того, что S-т – необходимый элемент современной науки, обязательный элемент формирования ее реальности.

У Степина есть следующая классификация науки: классическая, неклассическая, постнеклассическая.
Неклассическая наука включает в характеристику предмета деятельность субъекта (нечто похожее у Аристотеля описавшего деятельность ремесленника).
Точка зрения Канта согласуется с подобным пониманием науки, поскольку для него очевидно, что мы априори познаем лишь вложенное в действительность нами самими. Но из-за подобной самоприменимости или нацеленности S-та на свою собственную деятельность появляются антиномии.

Это хорошо проиллюстрировано антиномией Рассела, которая звучит следующим образом: мы имеем множество, состоящее из нормальных множеств, т.е. множеств, которые не могут содержать себя в качестве элемента. Вопрос состоит в том, является ли это множество нормальных множеств нормальным. Если оно нормальное, то должно содержать само себя в качестве элемента, что означает, что оно ненормально.

У Канта множество – агрегат элементов, образующих целостность. Это определение было разделено между собой Гильбертом, акцентировавшем внимание на множестве как совокупности элементов (арифметическое понимание), и Брауэром, рассматривавшем множество как целостность (геометрическое понимания). Каждый из них развивал свою математику, но в итоге для того, чтобы как то примирить свои подходы Гильберт разработал метаматематику, такую же строгую, как и Брауэра, тот же вынужден был формализовать свою математику, дабы она походила на метаматематику Гильберта – по сути был осуществлен диалектический синтез (но о диалектике ниже).

После Канта началась традиция историцизма как путь преодоления кантианской вещи-в-себе. Но параллельно действовал и Шопенгауэр, который говорил, что интерес должен быть направлен не куда (в прошлое или будущее), а на что.

В конечном счете, эти два подхода – это задача преодоления односторонности, которая хорошо иллюстрируется состоянием современной биологии.
Перед современной биологией (эволюционистами и генетиками) стоит проблема Линнея-Дарвина. Первый – обосновал существование видов, но не эволюцию, второй наоборот обосновал эволюцию, но не существование видов. Как их совестить и совестимы ли они – это вопрос диалектики.
Эволюционная парадигма интересна тем, что в ней была решена проблема антитезы оснований и методологии. С.С.Четвериков еще в 20-е г.г. предложил использовать генетическую парадигму для определения понятия вида. Это привело к соединению эволюционности и постоянства – то есть соединению тождества и различия, что у Гегеля и есть основание.

Но, применяя диалектику как своеобразный метод, необходимо иметь в виду замечания высказанное Марксом в «Тезисах о Фейербахе», что главный недостаток созерцательного материализма в том, что он брал действительность в качестве объекта, ее же необходимо рассматривать в качестве результата деятельности.

Поскольку кризис современной науки состоит в утрате предмета, то главный вопрос в том, как обрести предметную реальность Ответ на этот вопрос звучит следующим образом – перейти к эволюционной парадигме.

В этом и может помочь диалектика. Но полезно иметь в виду, что она может принимать и кантианские формы.
Главное в диалектике – диалектическое противоречие, которое полностью воспроизводит движение объекта. У Канта 2 источника знания, которые могут породить противоречие: a priori и a posteriori. У Фихте – диалектика развилась более полно. Новое положение S-O, когда субъект объект по сути дела слиты, рождает новое видение противоречия, кода сначала постулируется противоречие S-O, а затем идеального и материального.

Но вопрос состоит в том, как использовать диалектику в проблеме поисков предмета современной науки. Хороший пример дает эволюционная теория, которая в настоящий момент проникла везде. Но для объяснения этой теории важно понятие истории.

Все изменяющееся во времени имеет свою историю. История – наука во времени. Историческая точка зрения уже проникла везде, но вопрос как писать историю науки все еще остается открытым. Наибольшую же трудность мы имеем в вопросе об истории общества, в лоне которого и должна развиваться наука.
Но писать историю сложно, поскольку необходимо охарактеризовать те условия, на которых нечто может стать объектом исторического анализа. В данном случае уместно вспомнить замечание Поля Вена, согласно которому Ницше научил его, что история вещи или обычая – результат все больших изменений. То есть история – динамичный процесс. Э. Майер в книге «Популяция, виды и эволюция» размышляя о истории биологии отметил, что Дарвину не удалось решит поставленных проблем. Основной причиной его неудачи являлось отсутствие понимания такого явления как биологический вид, а ведь это необходимое условие, предшествующее описанию эволюционного процесса. Современная же концепция вида разрешает парадокс его статического состояния и динамических характеристик. Она объединяет дискретность вида и эволюционную потенцию к изменению.

Таким образом, современная наука историализируясь все более часто берет на вооружение эволюционный принцип, что ведет к трансформации развития науки в науку о развитии. Как сказал И. Пригожин – кончилось время науки Галилея, Ньютона и Канта начинается время науки Гегеля, Дарвина и Маркса.

Темы: Aспирантура, Лекции | Ваш отзыв »

1 звезда2 звезд3 звезд4 звезд5 звезд (Еще не оценили)
Загрузка...

Отзывы

« | | »