Пьер Дардо,Кристиан Лаваль Неолиберализм и капиталистическая субъективация

Автор: Консультант по философии | 22 Янв 2011

Чтобы заставить индивидов конкурировать и побудить их к максимальной производительности, необходимо назначить цену и их труду, и их бытию. Оценивать — значит определять ценность, а в специфических условиях рынка это означает назначать цену. Конструирование квази рынка подразумевает введение квазиденег. Необходимо предоставить людям систему информации, которая будет соответствовать системе цен на рынке. Система рыночной конкуренции предполагает существование инструмента создания стоимости. Количественная оценка — это способ, который принудит индивидов установить контроль над самими собой и превратиться в субъект количественных расчетов, устроенных таким образом, что все те цели, которые были им предписаны, казались бы им их собственным желанием. Такой вид оценки — одна из фундаментальных составляющих рыночного устройства. Он предполагает специальные нормализаторские усилия, ставящие на одну линию капитализацию производства и капитализацию самих производителей.
В действительности, рынок невозможен без инструмента, который одновременно не был бы инструментом измерения цены, обмена продуктами и оценки деятельности.
Проблема не в том, чтобы знать, отвечает ли то, что измеряется системой цен, некоторой .социальной полезностью., но то, способно ли оно изменить поведение индивидов, чтобы они следовали логике самоконтроля и эффективности. Когда мы задаем вопрос о .характере оценки., недостаточно удовлетворяться критикой, вскрывающей абсурдность измерения или редукционистский характер .цифр.. Система цен может быть совершенно абсурдной, как в случае научных исследований, когда мера ценности исследования определяется количеством
статей в рецензируемых журналах и количеством ссылок, или отвратительной и опасной, как в случае оценки деятельности полиции по числу высланных из страны [нелегалов]. Важно не столько .содержательное. значение измеряемой величины, сколько простота использования, которую обеспечивают цифры.
Удобство системы цен — в ее самореферентности: любая цена указывает на другую цену. Число статей, задержаний или высылок можно сравнить только с другим числом статей, задержаний или высылок. Основное .качество. квантификации в том, что она позволяет экономить на затратных отсылках к иной системе ценностей, к иной системе отсчета или суждения, что потребовало бы времени. Система цен позволяет добиться более полного и долговременного освобождения от многочисленных издержек, устранив все .издержки. производства суждения, которое основано на множественных и разнородных критериях.Один из главных теоретиков неолиберализма, Фридрих фон Хайек,
очень точно понял, какой экономический интерес лежит в основе системы цен. В замечательной статье .Использование знания в обществе.Хайек объяснил успех капиталистического общества выдвижением на первый план системы информирования через цены, благодаря чему был создан важнейший тип знания
с экономической, коммерческой и финансовой точки зрения — знания о том, что, когда и в каком количестве следует поставить на рынок. Здесь важно не знание общих правил, не научное знание причин и следствий, а знание тех обстоятельств, которые позволяют максимально увеличить доход. Подобное знание возможностей, которыми можно воспользоваться, происходит из вариативности цен. Действовать эффективно — значит действовать при постоянном получении информации о ценах. Количественное знание, согласно Хайеку, это единственное
.постоянно востребованное знание., необходимое для действия: .Рыночная экономика функционирует, присваивая каждому типу редких ресурсов численный индекс, который не имеет никакой связи с какой бы то ни было характеристикой этих ресурсов, но лишь отражает, или, лучше сказать, резюмирует их значение в единой структуре производства.. Для Хайека такая цель может быть достигнута везде, где можно создать такую систему информации. Он в первую очередь думает, что формы планирования, которыми регулируется снабжение, могут быть вполне заменены теми транзакциями внутри предприятия. Обмены между
мастерскими, отделами, филиалами дают возможность .внутренним образом. управлять всей системой цен. Оказывается, возможно упорядочить и подвергнуть строгому учету всю деятельность просто путем редукции ее к простым информационным данным, позволяющим принимать быстрые решения и санкционирующим непрерывную рыночную активность.
Именно эта логика получила преимущество благодаря распространению инструментов менеджмента на всю сферу оказания услуг и участия в производстве, иначе говоря, применению правил менеджмента в самых различных областях человеческой деятельности. Эти процедуры и техники произвели на свет целую дисциплину, превращающую любого индивида в предмет бухгалтерской дисциплины.
Изготовление бухгалтерской субъективности
Как подчеркивал еще И. Бентам в конце XVIII века, великое искусство управления людьми смогло соединить частный интерес с профессиональной эффективностью, с целью уничтожить в людях даже само побуждение к лени, бездействию и пороку. Все возникающие усилия должны были быть направлены, благодаря .менеджменту производительности., к единой экономической цели — эффективности. Такая цель достигается благодаря модификации субъективности, при которой наемные работники становятся субъектами стоимости.
В чем же состоит такая бухгалтерская и финансово организованная субъективность? Она позволяет более эффективно управлять индивидами, заставлять их производить больше, и упраздняет старые процедуры административной власти, которая была сочтена неэффективной. Новый способ управления заключается в том, чтобы подчинить юридически-административные распоряжения, заподозренные в придании индивидам пассивности и зависимости, экономической логике, основанной на соревновании и материальном стимулировании, которая, как считается, сделает субъектов более активными, более автономными и, при неизбежной капитализации лучших решений, более ответственными за результат своего труда.
Бухгалтерская субъективация наемных работников происходит благодаря использованию стандартизирующих методов менеджмента. Они состоят в том, что всякая трудовая активность кодифицируется, результаты представляются в виде цифр, цели и результаты фиксируются в числовом выражении. Главным здесь является применение техники сравнения с эталонными показателями (benchmarking), так что фактическую активность можно всякий раз оценивать и сопоставлять с заданными целями. Это позволяет поощрять эффективную реализацию целей материально и символически, а также намечать новые цели и задачи. Индивидами оказывается возможно управлять при помощи рычагов
личного интереса, передавая субъекту бухгалтерскую логику, ставящую
перед ним квантифицируемые цели, которые ему надлежит достичь,
и назначающую ему релевантные санкции и поощрения.
Конструирование такого кодифицированного и квантифицированного универсума, равно как стандартизация отношений между уровнями цепочки объективаций и .оценки., которая порождает .бухгалтерскую ответственность. каждого наемного работника (accountability), —все это техники власти, принцип которых может быть заявлен следующим образом: .Надзирать лучше, чтобы производить больше.Лучше надзирать — значит надзирать эффективнее: речь не идет о том,чтобы нагружать еще большим количеством операций командноадминистративную систему и сжимать тиски бюрократического порядка. Новый надзор состоит в создании такой ситуации, когда индивид
вынужден будет постоянно надзирать за самим собой, контролировать
свои действия, а точнее, чувствовать себя обязанным постоянно демонстрировать все более высокие количественные показатели, чтобы не подвергнуться санкциям за недостаточную эффективность, но, напротив, получить вознаграждение, положенное за производительность. Речь идет о том, чтобы подчинить наемных работников новой менеджериальной установке (dispositif managerial), которая воспроизведет квазирынок на их уровне и запустит внутри предприятия или в работе нанимающей их администрации закон внутренней стоимости. Такое
включение в субъективность бухгалтерской логики требует выстроить
повсюду системы информирования и стимулирования, которые будут
воздействовать на человека так же, как воздействует на него ситуация
на рынке. Для этого они должны функционировать по образцу рынка
и принуждать индивидов вступать в эту игру так, как на рынке вступают в нее предприятия: иначе говоря, прилагать все усилия ради максимизации прибыли. Социологи труда называют такой тип отношений Аллюзия на девиз Николя Саркози .Работать больше, чтобы зарабатывать лучше.. —.контролируемая автономия.. Гораздо точнее ее можно охарактеризовать, говоря об индивидуализированной гетерономии или об интериоризированном принуждении.
На менеджерском жаргоне наемные работники, подчиненные такой
системе фиксированных целей, называются .сориентированными. Менеджеры изображают работу в таком режиме контроля над собой и самопринуждения к достижению целей как одно из необходимых условий максимальной вовлеченности в работу. Наемный работник обязан .отдать всего себя., полностью мобилизовывать свою субъективность. Он будто бы работает .по своей воле. и .по свободному выбору., притом что ему постоянно напоминают о том, что и как он
должен делать.
С этой целью используются два основных рычага. Первый — соперничество. Наемных работников заставляют состязаться друг с другом, чтобы заставить их показывать себя на пике производительностии. По сути, индивидов принуждают .действовать свободно. на таким образом заданном рынке, ведут их к .рациональному поведению. максимизации своей прибыли, заставляют усваивать эффективные стратегии. Второй рычаг — это страх. Прежде всего страх получить низкую оценку от тех, чье иерархическое положение выше. Такой способ управления снабжает административную иерархию более точными инструментами контроля и индивидуализированными дисциплинарными
средствами. Именно так появляется .менеджерская цепочка. последовательность принятия управленческих решений, идущая по вертикали от самого верха до самого низа: всякое нижестоящее звено оценивается вышестоящим, согласно принципу, или, лучше сказать, призраку непрерывного управления. Если приглядеться, в такой удвоенной требовательности реализуется перенос нормы конкуренции на поведение субъектов, которые напрямую не занимаются рыночной деятельностью: от конкуренции цен (тейлористская логика) здесь сохраняется императив гибкости, наваждение краткосрочной прибылью, требование оценки всех составляющих процесса, а конкуренция инноваций (когнитивная логика) привносит экзальтацию безграничной автономией и призывы к непрекращающемуся выбору в свою пользу. При этом мы бы
сильно ошиблись, отнеся эти два требования к различным адресатам:
практики автономизации затрагивают не только управленческую верхушку, нацеленную на творчество и поиск, она также распространяется на наемных работников, по рукам и ногам скованных самой беспощадной тейлористской логикой. Одни и те же субъекты обязаны интериоризировать одновременно обе системы требований. Неудивительно,что в этих условиях имеют место ситуации .субъектного срыва. у некоторых управленцев, вынужденных изо дня в день работать .по вызову.
Это красноречивое выражение мы нашли в недавнем докладе Силикани по вопросам реформы публичной сферы.(яркий пример чему — компания .Французские телекоммуникации.). Это показывает, сколь основательно модель субъективации, специфичная для неолиберализма, отмечена конкуренцией инноваций. Все эти техники власти сами по себе не производят ничего материального. Они производят нечто большее: новую субъективность — бухгалтерскую субъективность, обреченную на самоистощение. Все искусство убеждения в менеджменте основано на том, чтобы заставить верить, будто этот новый режим благоприятен для наемных работников, будто он наилучшим образом подходит для .общества индивидов.. Но, вопреки заявлениям апологетов конкуренции, она вовсе не сводится к неограниченному выбору как таковому, представляя собой прежде всего принуждение к выбору в ситуации, которую ты не выбирал. В ситуации навязанного рынка приходится участвовать в игре. .Публикуйся или умри. — этот лозунг научных работников представляет собой всего лишь перевод на язык своего сектора лозунга .Продай или умри., точнее .Продай себя или умри. на рынке труда. Другими словами, вся логика нынешней ситуации — в происходящей натурализации того, что сконструировано политически: современный субъект считает естественным для себя функционировать в режиме конкуренции. Эти техники кодификации и бухгалтерского учета позволяют понять, увидев в целом внутреннее функционирование предприятий и институтов, одну из важнейших черт капитализма: конкуренцию между работниками. Слова Фридриха Энгельса, которыми он описывал вынужденную конкуренцию рабочих в статье .Положение рабочего класса в Англии. сохраняют свою жестокую актуальность:.Конкуренция есть наиболее полное выражение господствующей в современном гражданском обществе войны всех против всех. Эта война,война за жизнь, за существование, за все, а следовательно в случае необходимости и война на жизнь и на смерть, протекает не только между различными классами общества, но и между отдельными членами этих классов; один стоит у другого на пути, и поэтому каждый старается оттеснить остальных и занять их место. Рабочие конкурируют между собой, и буржуа конкурируют между собой..
Абстрактный труд
Такая общая форма конкуренции, сконструированная путем переноса,находится в самой тесной связи с .абстрактным трудом., проанализированным Марксом, и такая конкуренция уже не вписывается в чисто имманентную логику развития капитала. Под .абстрактным трудом. Маркс имел в виду ту форму труда, в которой абстрагируются конкретные формы производственной деятельности, т.е. .недифференцированный труд., или затраты времени на работу. Количественное измерение здесь по-прежнему основополагающее. Различие между одним конкретным трудом и другим конкретным трудом всегда качественное:
поэтому тот и другой труд несоизмеримы; и только количество труда
позволяет их сравнивать. Абстрактный труд — эта социальная форма, которую принимают многочисленные и различимые виды конкретного труда по мере того, как рыночный обмен приобретает свой всеобщий характер. Такая абстрактная форма труда как количества времени фактически регламентирует обмен, поскольку только эта форма позволяет определить относительную ценность товаров и .облечь. их всех в абстрактную форму, которая существует только в головах, — рыночной стоимостью. Анализ экономической жизни настаивает на необходимости абстрактной формы труда, без которой невозможно понять саму экономическую .субстанцию., т.е. стоимость. Такая абстракция таинственна,
ибо социальна: а то, что социально, люди считают естественным. Она
социальна, ибо противопоставляет товары на рынке и тем самым создает конкуренцию производителей, в которой рождается субстанция стоимости, этого .среднего количества общественно необходимого труда. для производства какого-либо товара. Закон ценности управляет не только оборотом посредством сравнения товаров, заявленных в качестве результата равных затрат труда,
он управляет и самим производством. Этот закон — не просто принцип
уравнивания товаров; это закон, который различает и санкционирует самих производителей согласно их производительности. Для Маркса стоимость определялась средним количеством .общественно необходимого. труда. Таким образом, он вводит измерение конкуренции, которому производители вверяются в отношениях между собой. Закон стоимости таков: кто тратит больше времени, чем общественное среднее, на производство некоего товара, наказан. Экономическая конкуренция ввергает в борьбу за снижение временны х затрат на общественно необходимый труд, чтобы уменьшить .абстрактный труд.. Именно
это Моше Постоне назвал .эффектом дисциплинарной мельницы.: под действием .внешнего принуждения. конкуренции средние условия общественно необходимой продуктивности становятся обязанностью производителей, так что и сами условия .абстрактного труда. претерпевают изменения.
В большей степени, чем создаваемая рынком сравнимость продукции, конкуренция является источником социальной однородности условий производства. Она сама приобрела абстрактный характер в условиях, когда принцип конкуренции сделался основополагающим фактором экономической продуктивности не только в отношениях между предприятиями, но и внутри предприятий — как средство стимулирования и контроля работников. Она стала своего рода .законом жизни., которому подчиняются все и в любых обстоятельствах. Количественная абстракция зажила своей жизнью: она стала, как сказал бы Маркс,естественной и таинственной одновременно. Она насаждается в профессиональной деятельности, она создает смысл, приписываемый работниками своим задачам, она деформирует все социальные отношения
по своим правилам и даже подчиняет себе политические элиты и общественные силы, которые трудятся во имя расширения поля ее реализации. Такое распространение конкуренции, неожиданное для .закона.стоимости, происходит в силу политического конструирования, а не из за спонтанного процесса самовозрастания капитала. Это не позволяет нам видеть в ней исход коварного плана: говоря о конструктивистской активности, мы вовсе не хотим сказать, что ее результат реализуется по заранее разработанному плану и контролируется на всех этапах его реализации. Маркс научил нас: результат людской деятельности — это не продукт их сознания или воли. Не это ли позволяет ему ускользать изпод их контроля, чтобы овладеть самой их деятельностью?